Неточные совпадения
— А знаешь, — здесь Лидия Варавка живет,
дом купила. Оказывается — она замужем была, овдовела и — можешь представить? — ханжой стала, занимается религиозно-нравственным возрождением народа, это — дочь цыганки и Варавки! Анекдот, брат, — верно? Богатая дама. Ее тут обрабатывает купчиха Зотова, торговка
церковной утварью, тоже, говорят, сектантка, но — красивейшая бабища…
«Вероятно, Уповаева хоронят», — сообразил он, свернул в переулок и пошел куда-то вниз, где переулок замыкала горбатая зеленая крыша церкви с тремя главами над нею. К ней опускались два ряда приземистых, пузатых домиков, накрытых толстыми шапками снега. Самгин нашел, что они имеют некоторое сходство с людьми в шубах, а окна и двери
домов похожи на карманы. Толстый слой серой, холодной скуки висел над городом. Издали доплывало унылое пение
церковного хора.
Она снова тихонько заплакала, а Самгин с угрюмым напряжением ощущал, как завязывается новый узел впечатлений. С поразительной реальностью вставали перед ним
дом Марины и
дом Лидии, улица в Москве, баррикада, сарай, где застрелили Митрофанова, — фуражка губернатора вертелась в воздухе, сверкал магазин
церковной утвари.
Яков с Кузьмой провели утро в слободе, под гостеприимным кровом кабака. Когда они выходили из кабака, то Кузьма принимал чрезвычайно деловое выражение лица, и чем ближе подходил к
дому, тем строже и внимательнее смотрел вокруг, нет ли беспорядка какого-нибудь, не валяется ли что-нибудь лишнее, зря, около
дома, трогал замок у ворот, цел ли он. А Яков все искал по сторонам глазами, не покажется ли
церковный крест вдалеке, чтоб помолиться на него.
По происхождению — касимовский мещанин, бедняк, при окончании курса получил премию за свою картину «Ссора Ивана Ивановича с Иваном Никифоровичем». Имел премии позднее уже от Общества любителей художеств за исторические картины. Его большая мастерская
церковной живописи была в купленном им
доме у Калужских ворот.
В
доме Румянцева была, например, квартира «странников». Здоровеннейшие, опухшие от пьянства детины с косматыми бородами; сальные волосы по плечам лежат, ни гребня, ни мыла они никогда не видывали. Это монахи небывалых монастырей, пилигримы, которые век свой ходят от Хитровки до
церковной паперти или до замоскворецких купчих и обратно.
Труп Небабы лежал у
церковной стены, а возле ружье. Он застрелился супротив окон своего
дома, на ноге оставалась веревочка, которой он спустил курок. Инспектор врачебной управы плавно повествовал окружающим, что покойник нисколько не мучился; полицейские приготовлялись нести его в часть.
А как минуло мне девять лет, зазорно стало матушке по миру водить меня, застыдилась она и осела на Балахне; кувыркается по улицам из
дома в
дом, а на праздниках — по
церковным папертям собирает.
— Господь гордым противится, смиренным же дает благодать, — стоя в сторонке, назидательно говорил отец протопоп окружавшим его дьякону,
церковному старосте и другим. — Наказующий перст Божий того ради коснулся сего прегордого, что, ревнуя богомерзкому расколу, всю свою жизнь чуждался святой церкви. Притом же, хотя и раскольник, однако ж все-таки должен был принимать в
дом духовных лиц со святынею. А наш причт от него медного гроша никогда не видывал.
Ровно в шесть часов, по знаку из
дома, ударяет наш жалкий колокол; у
церковной ограды появляется толпа народа; раздается трезвон, и вслед за ним в дверях церкви показывается процессия с образами, предшествуемая священником в облачении.
На Пасхе усопших не поминают. Таков народный обычай, так и
церковный устав положил… В великий праздник Воскресенья нет речи о смерти, нет помина о тлении. «Смерти празднуем умерщвление!..» — поют и в церквах и в раскольничьих моленных, а на обительских трапезах и по
домам благочестивых людей читаются восторженные слова Златоуста и гремят победные клики апостола Павла: «Где ти, смерте жало? где ти, аде победа?..» Нет смерти, нет и мертвых — все живы в воскресшем Христе.
Огнем горят золоченые
церковные главы, кресты, зеркальные стекла дворца и длинного ряда высоких
домов, что струной вытянулись по венцу горы. Под ними из темной листвы набережных садов сверкают красноватые, битые дорожки, прихотливо сбегающие вниз по утесам. И над всей этой красотой высоко, в глубокой лазури, царем поднимается утреннее солнце.
— Да вон хоть в этой, — указала Марья Гавриловна в окно на
церковный верх, возвышавшийся над
домами.
— В Стоглаве не про одних купленных в церковны
дома людей говорится… Тамо сказано: «…и вся какова суть от
церковных притяжаний», — сдержанно, но с досадой молвила Манефа.
В церкви сходились все, и в
доме старшего священника, который в то же время читал для православных обязательный курс не только богословия и
церковной истории, но психологии и логики.
И тот и другая сочли бы величайшим преступлением, достойным если не смертной казни, то по крайней мере
церковной анафемы, если бы они упустили какой-нибудь интерес
дома Бахаревых или
дома смотрителя уездного училища, Гловацкого.
Наняв и обмеблировав весьма скромно, но изящно небольшую квартирку возле собора и губернского
дома, Зинаида Павловна взяла себе в компаньонки бедную вдову-чиновницу, очень чистенькую и приличную старушку, и зажила уединенно, не ища знакомств, посещая аккуратно
церковные службы в соборе.
Лакей исполнил это приказание и принес огромный графин с ерофеичем, который держался в
доме для угощения
церковного причта.
— Это как соизволите! — проговорил священник и не без удовольствия зашаркал своими подагрическими ногами по
церковному полу, спеша поскорее напиться
дома чайку.
Происходило это не потому, что она держала открытым свой
дом, любила гостей и сама была отзывчива на приглашения. Напротив, Погорелова жила очень уединенно, была домоседкой и кроме
церковных служб по воскресным и праздничным дням, не посещала никого, а между тем, со всех концов Москвы приезжали к ней, но приезжали поодиночке, хотя всегда встречали истинно русское хлебосольство.
А быть может, и хуже, — неслось далее в его разгоряченном воображении, — быть может, она, готовясь произнести клятву верности перед
церковным алтарем своему будущему нелюбимому мужу, подготовляет себе из любимого человека… друга
дома…
«Вот, говорит, господа, я спьяна, за тысячу рублей, подкупил священника похоронить медведя у церкви, по
церковному обряду, а вот, говорит, и поличное это самое находится у него в
доме!» Священник — туда-сюда, отшутиться было хотел, но они постановление написали, требуют, чтобы и он зарукоприкладствовал…
Отдельный порядок, соединявший базар с господским
домом, составляли так называемые «служительские
дома», где жили заводские служащие и
церковный причт.
Наконец роковое утро настало, и в небе послышалось усиленное карканье ворон и галок, которые, чуя близкую кровь, слетались отовсюду в Китай-город, кружились стаями над площадью и унизывали черными рядами
церковные кресты, князьки и гребни
домов и самые виселицы.
Обычные виды: былая краса
Пустынного русского края,
Угрюмо шумят строевые леса,
Гигантские тени бросая;
Равнины покрыты алмазным ковром,
Деревни в снегу потонули,
Мелькнул на пригорке помещичий
дом,
Церковные главы блеснули…
…В субботу на Пасхе приносят в город из Оранского монастыря чудотворную икону Владимирской Божией Матери; она гостит в городе до половины июня и посещает все
дома, все квартиры каждого
церковного прихода.
Меж тем в
доме волнение стало уже успокоиваться и водворялся порядок: вскрытые и описанные тела Бодростина и Ларисы были одеты и покрыты
церковными покровами; к вечеру для них из города ожидались гробы; комната, в которой лежал труп самоубийцы, была заперта, а в открытой зале над телом убитого уже отслужили панихиду, и старый заштатный дьякон, в старом же и также заштатном стихаре, читал псалтырь.
И по сию пору стоит тот домик в полной неприкосновенности, окруженный большими
домами, выстроенными в конце прошлого столетия вокруг церкви; в те времена фасад домика выходил на
церковный погост, а задние окна — на пустырь, поросший бурьяном вплоть до самой Неглинки. В незапамятные времена это место было кладбищем во время моровой язвы, и до сих пор при земляных работах там находят кости.
Уже отгуляли рекрута — в этом году не очень буйно: вырвали три фонаря на базарной площади, выбили стёкла в
доме земской управы и, когда дрались со слободскими, сломали часть
церковной ограды у Николы, — палки понадобились.
Если вы удивитесь, что такой-то ничего не имел несколько лет назад и был беден, как
церковная мышь, а теперь ворочает десятками тысяч собственного капитала, имеет несколько
домов в Перми или в Екатеринбурге, вам совершенно серьезно ответят стереотипной фразой: «Да ведь он служил в караване…» Дальнейших пояснений не требуется все равно как для человека, побывавшего в Калифорнии, сопричисленного к интендантскому ведомству или ограбившего какой-нибудь банк.
Тут был и вчерашний генерал с щетинистыми усами, в полной форме и орденах, приехавший откланяться; тут был и полковой командир, которому угрожали судом за злоупотребления по продовольствованию полка; тут был армянин-богач, покровительствуемый доктором Андреевским, который держал на откупе водку и теперь хлопотал о возобновлении контракта; тут была, вся в черном, вдова убитого офицера, приехавшая просить о пенсии или о помещении детей на казенный счет; тут был разорившийся грузинский князь в великолепном грузинском костюме, выхлопатывавший себе упраздненное
церковное поместье; тут был пристав с большим свертком, в котором был проект о новом способе покорения Кавказа; тут был один хан, явившийся только затем, чтобы рассказать
дома, что он был у князя.
Прасковья Ивановна стояла на коленях и со слезами молилась богу на новый
церковный крест, который горел от восходящего солнца перед самыми окнами
дома; никакого образа в комнате не было.
В ту самую минуту как Милославский поравнялся против
церковных дверей, густые тучи заслонили восходящее солнце, раздался дикий крик казаков, которые, пользуясь теснотой и беспорядком, ворвались наконец в чертоги царские; и в то же самое время многочисленные толпы покрытых рубищем граждан московских, испуганных буйством этих грабителей, бежали укрыться по
домам своим.
Вдруг пронесся по улице громкий гул; конский топот, песни, дикие восклицания, буйный свист огласили окрестность; толпа пьяных всадников, при радостных криках всего селения, промчалась вихрем по улице, спешилась у
церковного погоста и окружила
дом священника.
Дело вышло из-за
церковного староства. Отец Крискент политично завел разговор на тему, что Нил Поликарпыч уже поработал в свою долю на
дом Божий и имеет полное право теперь отдохнуть.
Выше я упоминал о соседке Александре Николаевне Зыбиной. Во время, когда я принимал ее колена за лошадку, помню сопровождавшего ее иногда плотного супруга в отставном военном мундире с красным воротником.
Дом в имении Зыбиных, снабженный Двухэтажными балконами по обе стороны, примыкал к обширному саду, одна из аллей которого вела к калитке
церковной ограды.
Иногда, независимо от служившего у нас в
доме приходского отца Якова с причтом, отец Сергий привозил и свои
церковные книги и облачение и служил всенощную с особенно назидательным выражением. Даже ходившая в. это время за матерью Поличка сказала: «Уж как отец Сергий «неглиже» служит!», прибавив...
Приехал заседатель, и труп увезли в «анатомию» поселка. Вскрытие и погребение самоубийцы произошло уже тогда, когда в высокий
дом возвратились его новые владельцы. Ее зарыли без
церковного обряда за кладбищем поселка.
Год траура по Петру Иннокентьевичу уже приближался к концу, когда новое горе, поразившее обитателей высокого
дома, вызвало новое препятствие для Бориса Ивановича и Тани в осуществлении соединения их любящих сердец перед
церковным алтарем.
Вообще должно сказать, что у нас
дом был не то что не богомольный, но мало привычный к слушанью
церковной службы, что почти всегда бывает при отдаленности церкви.
Бояре, имеющие избы вокруг Успения, охотно снимают их под
церковное место: «Под основание
дома божьего готовы мы и себя положить, — говорят они.
Старый священник выходил в ризе, сделанной из покрова гроба моего отца, и служил тем самым голосом, которым, с тех самых пор как помню себя, служилась
церковная служба в нашем
доме: и крестины Сони, и панихиды отца, и похороны матери.
И говорит равнодушно, потому что привыкла. Почему-то и летом и зимой одинаково он ходит в шубе и только в очень жаркие дни не выходит, сидит
дома. Обыкновенно, надевши шубу и подняв воротник, запахнувшись, он гуляет по деревне, по дороге на станцию, или сидит с утра до вечера на лавочке около
церковных ворот. Сидит и не пошевельнется. Прохожие кланяются ему, но он не отвечает, так как по-прежнему не любит мужиков. Когда его спрашивают о чем-нибудь, то он отвечает вполне разумно и вежливо, но кратко.
В притворе
церковном свахи завернули ей косу под белую женскую повязку с красной бумажной бахромой; надели паневу с мишурным позументом и синей прошвой спереди; одели опять в белый тулуп и повезли в
дом свекра.
У Евсея оказался альт, учитель взял его в
церковный хор.
Дома пришлось бывать меньше, но зато он чаще встречался с товарищами по школе на спевках, а все они дрались не хуже Яшки.
Я смотрю, где стоги; но вместо стогов, уже с открытыми глазами, вижу какой-то
дом с балконом и зубчатую стену крепости. Меня мало интересует рассмотреть хорошенько этот
дом и крепость: мне, главное, хочется опять видеть белый коридор, по которому я бежал, слышать звон
церковного колокола и целовать руку старичка. Я снова закрываю глаза и засыпаю.
В приходе был праздник, и деревенскому дворнику, купцу 2-й гильдии Василию Андреичу Брехунову, нельзя было отлучиться: надо было быть в церкви, — он был
церковный староста, — и
дома надо было принять и угостить родных и знакомых.
С вечера накануне именин всенощну служат. Тут всем приказ: у службы быть неотменно. Князь сам шестопсалмие читает и синаксарь. Знал он
церковный устав не хуже монастырского канонарха, к службе божией был не леностей, к
дому господню радение имел большое. Сколько по церквам иконостасов наделал, сколько колоколов вылил, в самом Заборье три каменные церкви соорудил.
Она не спешила заводить разговор о матери, о
доме, о своем романе с Власичем; она не оправдывалась, не говорила, что гражданский брак лучше
церковного, не волновалась и покойно задумалась над историей Оливьера…
И он при огромном своем капитале, что три
дома имеет, и свечной завод, и крупчатку, а сейчас послушался и для
церковной надобности все оставил и полетел.